братишки

расскажу я вам, братишки, про побег,
в красноярске, в шестьдесят втором году…
нас в бригаде было сорок человек.
лес валили и умирали на ходу.

с сорок первого напаску завели,
только-только с малолетки на взросляк.
кумовские с ним беседу провели,
а он в шизо пошел, не стал носить косяк.

вместе с нами изнывал от комаров,
полный срок сидеть готов был от и до…
и с презрением смотрел на фраеров,
что быстрей уйти пытались на удо…

он был правильный пацан, он не стучал,
из такого получился бы блатной…
только вот беда — по матери скучал,
а свиданок не давали в выходной…

до железки километров сорок пять,
там вагоны лесом полные стоят…
сесть в вагон и зоне ручкой помахать,
а на вышке от соблазна автомат…

видел, что и как он ушёл, но промолчал,
спал отряд, не слышно голосов…
минус сорок, и мороз ещё крепчал,
до развода пять без малого часов…

наплевал на расстоянье и мороз,
но на всякий случай ножик наточил
и ушёл в чём был, письмо с собой унёс —
он его с последней почтой получил…

он серьёзно был к побегу не готов,
просто сердце запросилось на рывок…
получил на всю катушку от ментов
за чужое максимальный срок…

а на утро на разводе контролер
доложил, что не хватает одного…
и хозяин, пожилой, седой майор, сразу понял,
что живым не взять его…

на дороге ровно белый снег лежит,
замела змея позёмка все следы.
сквозь тайгу, домой, парнишечка бежит.
а в тайге зимой не долго до беды…

ни кому зимой не удался побег,
до жилья в метель никто не доходил…
над замерзшим звери разгребали снег,
если раньше караул не находил…

по тревоге в небо поднят вертолет,
командир своим скомандовал… в ружьё!..
через час контрольный кончился полёт…
где лежал он, указало вороньё…

все подумали… готов… а он дышал…
но уже не ощущал ни рук, ни ног…
на столе его лепила воскрешал,
чтоб смогли ему менты добавить срок…

на столе в избе от слёз солёный чай
с почтой горе постучалось на порог:
пишут с зоны: мамка, сына получай
раньше срока для него звенит звонок…

инвалид, он сам не может ничего…
седина еще состарила сильней…
любит… и без рук она его, и без ног…
он нужен только ей…

есть одна, что нас умеет так любить,
и одна, что нас способна понимать…
эта женщина… не сможет нас забыть…
эта женщина… родная мать.

на запретке ровный белый снег лежал.
замела змея позёмка ВСЕ следы…
это к ней, домой, парнишечка бежал.
чтоб она его укрыла от беды...