Мои роды. 3-й родильный дом г. Москва
Я решила все-таки закончить свой мини дневник беременной женщины. Он состоял из двух дней не потому, что я родила на третий, а потому что было тяжело даже думать о чем-то, кроме родов.
Прошло уже практически 11 месяцев, с моего похода в 3-й родильный дом г. Москвы, но я до сих пор не могу опомниться. Мой( уже далеко не комочек) счастья, весело прыгает по детской кроватке, издает смешные звуки, активно жестикулирует каждой произнесенной невнятности. Иногда он нудится и «скрипит», трет глаза (когда хочет спать), шатает стенку детской кроватки и очень любит свою поющую мышку-малышку. За 11 месяцев «слепой котенок» превратился во вполне сформировавшуюся «наглую морду», научился манипулировать мамой и папой, заставляет умиляться бабушек, дедушек, дядей и теть. Ест, что дают, какет по часам… В общем, чудо, а не ребенок. Спит, правда, не по графику. Ну и пусть. У каждого свои методы воспитания)
Иногда он спит со мной… (Говорят, не место ребенку в постели родительской, привыкнет! Это не ребенок привыкает, а я… Я привыкаю к тому, какой он мягонький, тепленький. Он сопит и складывает на меня ножки, иногда обнимается… Хотя, я отвлеклась)
Было 3-е декабря 2012 года. Я, как обычно отправилась на прием к гинекологу. Она не особо обрадовалась моему появлению и выписала направление на госпитализацию, с принудительным выталкиванием (точнее выниманием) ребенка из чрева.
Расстроилась я ужасно… Хотелось рожать самой, плюс последние две-три-четыре (уже не помню) недели меня мучали ложные «предвестники». Вещи были собраны, кошки расцелованы, муж получил последние рекомендации и 4-го числа, в 9 утра мы отправились в 3-й родильный дом, находящийся на другом конце Москвы. Путь предстоял долгий. В этот день выпало небывалое кол-во снега. Почему-то именно в этот день все решили родить. Проезжая (читай: плетясь) мимо роддомов, мы видели вереницу рожениц, неторопливо входящих в двери больницы.
Мы приехали ближе к 4-м часам. Мои родители и муж провожали меня до черных дверей. Передали вещи, для «отделения патологии», бутылку воды и какой-то чафк-чафк (читай: еда). Еда была единственной моей мечтой этого дня. Есть хотелось много, бесконечно. Картошки, курицы, салатов и мандарин. Много мандарин!
Сестра приемного отделения померила давления, взвесила, попросила поставить росписи на договорах, заставила переодеться в халат и… поняла, что мои схватки далеко не ложные.
Пришлось переодеваться и отдавать тот пакет родственникам. Вместе с едой, книжкой и малышковыми вещами.
Меня отправили в предродовое отделение. Эдакая комнатка с тремя кроватями и тремя аппаратами ктг. Там было дико холодно и пахло лекарствами. Схватки усиливались и перерывы уже были минут в пять. Периодически приходили врачи, сетовали на моё телосложение (до беременности 40 кг, во время 49) и щупали в разных интимных местах.
На узи я пошла скрючившись пополам. Предрекли мальчика весом в 3,200. Спросили про клизму и отправили её ставить.
На клизму я ползла. Казалось, схватки не прекращались вообще. Отдых казался 5-секундным. В эти 5 секунд мне влили ведро воды и отправили в туалет. Такой кайф) Полчаса я сидела на унитазе, раздумывая над происходящим. Врачи насильно выгнали меня оттуда, отправив в душ, а после в предродовое.
Будучи в роддоме я осмыслила многое.
1. Врачи бывают хорошими, даже бесплатно!
2. Младший мед.персонал, старше 50-60 лет – звери и изверги.
3. Уборщица – бог больницы.
Всем роженицам выделили брезентовые пеленки. Они в строгом порядке зажимались между ног и ни в коем случае не должны были находиться в другом месте.
Гнев уборщицы обрушился на меня в предродовом. Девочки лежавшие со мной, с выпученными (от ужаса, жалости, безысходности) глазами, наблюдали картину отрывания спинки кровати, под ритмичное пошатывание из стороны в сторону. Пеленка, заботливо выданная медсестрой, лежала на кровати.
— КАКОГО ХРЕНА!?
—?
— Я что тут вам, нанялась убираться?
—?
— Ты мне ща тут заляпаешь все! Пеленку на место, и ходи так!
Стало обидно. Обиднее было, когда переводили в родблок. Постельное белье я должна была снять и донести сама, и сама же застелить новую постель.
1. Всем пофигу на тебя и твои схватки.
2. Младший мед.персонал не должен исполнять свои прямые обязанности.
3. Уборщица – бог вселенной!
Родблок был шикарен. Отдельная комната, с кроватью на колесиках, столом с мед.инструментами страшного вида, собственным ктг, родильный стол, раковина, судно на стульчике, детский пеленальный столик, детские весы и реанимация (на всякий пожарный). Стены, правда, наполовину стеклянные, так что можно было видеть все, что происходило в соседних комнатах.
Где-то кто-то орал. Орал громко и очень больно. Мои схватки стали еще более ощутимые. Я ходила, приседала, задирала ноги и становилась на корячки. На часах было 18 или 19 часов вечера. На самом деле издевательство, вешать часы в родблоке…
Где-то стали орать еще громче. Захотелось орать с ней. Именно тогда я пообещала не проронить ни звука, чтобы не случилось.
Приходили врачи и проверяли раскрытие. Все шло с улиточной скоростью. Раскрытие не раскрывалось, схватки каждую минуту, еще и врач постоянно «выводил мочу»…
Ближе к 10 часам вечера я поняла, хочу обезболивающее. И задрав ночнушку повыше (почему-то было менее больно), отправилась в коридор на поиск врача.
Нашла медбрата. Он торжественно пообещал сказать про укол и заставил вернуться в родблок.
Через час пришел медработник. Не помню кто это был, но он обещал вкатить обезболивающее. А еще через час меня привязали к кровати аппаратом ктг и запретили выходить… голой… из родблока.
Вместо обезболивающего я получила капельницу для раскрытия… Спасибо медсестре, ставившей её. Она наврала мне про обезболивающее и боль отступила… Ненадолго.
Часов 12 ночи я начала орать. Громко и матом. На вопли сбежался весь медперсонал, проверил раскрытие, спустил мочу и предрек, что рожать мне еще часов 6, не меньше.
На просьбу об эвтаназии ответили смехом. На всякий случай посадили на горшок, запретив при этом тужиться.
Надо сказать, что орала я преимущественно, когда никого не было рядом. Видимо сказался страх быть брошенной.
Периодически ко мне подходила медсестра. Шикарная женщина. Она гладила меня по голове, держала за руку и рассказывала про радости материнства.
Я плакала и говорила, что ничего уже не хочу. Она качала головой и улыбалась. Еще два часа она провела со мной.
В 2 часа ночи раскрытие было уже почти полным. Пытались проколоть пузырь. Удивились его отсутствию, отправили на стол и сказали тужится. НА схватках. «не в рот, а в ***! В ЖОПУУ!» А в 2:15 на свет выполз «Тимошок», ростом в 50 см, весом 3.180, весь облезлый (переношенный), почти не кричал. Его запеленали, завернули в теплое одеяло и приложили к груди. Он чафкнул и уехал в малышковую комнату, находящуюся в этой больнице.
Два часа я стекала в утку, после переехала в послеродовое отделение и пошла учиться какать. Ведь это, как оказалось, самая страшная послеродовая задача.
