НЕТ ТИХОГО МЕСТА
НЕТ ТИХОГО МЕСТА
Основано на Речи Вождя Сиэттла, американского индейца, обращенной к Президенту Соединенных Штатов, 1854
Великий
вождь из Вашингтона говорит, что он хочет купить нашу землю.
Великий Вождь посылает нам также слова дружбы и доброй воли. Это очень
мило с его стороны, так как мы знаем, что он не нуждается в нашей
дружбе взамен. Но мы рассмотрим ваше предложение. Ибо мы знаем,
что, если мы не продадим, белый человек может прийти с ружьями и
захватить нашу землю.
Как можно купить или продать небо, тепло земли? Эта идея чужда нам.
Если свежесть воздуха и сверкание воды не принадлежат нам, как же мы можем их купить?
Каждая
пядь этой земли священна для моих людей. Каждая блестящая игла
сосны, каждый песчаный берег, туман в темном лесу, каждая поляна и
жужжащее насекомое свято в памяти и опыте моих людей. Соки,
текущие в деревьях, несут в себе воспоминание о красном
человеке.
Умершие белого человека забывают страну своего рождения,
когда они отправляются бродить среди звезд. Наши умершие никогда
не забывают этой прекрасной земли, потому что она — мать
красного человека. Мы являемся частью земли, а она является
частью нас. Благоухающие цветы — наши сестры; олень, лошадь,
великий орел — наши братья. Скалистые гребни, сочные луга, жар тела пони
и человек — все это одна семья.
Когда Великий Вождь из Вашингтона говорит, что он хочет купить нашу землю, он требует от нас очень многого.
Великий
Вождь говорит, что оставит для нас место, в котором мы сможем
удобно жить. Он будет нашим отцом, а мы будем его детьми.
Эта
сверкающая вода, движущаяся в потоках, и реки — это не просто вода,
но кровь наших предков. Если мы продадим вам землю, вы должны
помнить, что она священна, и вы должны научить ваших детей, что
она священна и, что всякое призрачное отражение в прозрачной
воде озер говорит о событиях и воспоминаниях из жизни моих
людей. Шум воды — это голос отца моего отца. Реки — наши братья,
они утоляют нашу жажду. Реки несут наши каноэ и кормят наших
детей. Если мы продадим вам землю, вы должны помнить и научить своих
детей, что реки — наши и ваши братья, и посему вы должны относиться
к рекам с добротой, с которой вы относились бы к брату.
Красный
человек всегда отступал перед наступающим белым человеком, как
туман в горах бежит от утреннего солнца. Но пепел наших отцов свят. Их
могилы — священная земля так же, как эти холмы, эти деревья, эта
часть земли святы для нас. Мы знаем, что белый человек нас не
понимает. Одна часть земли для него такая же, как другая, ибо он
чужак, который приходит ночью и берет от земли все, что ему
нужно. Земля ему не брат, а враг, и, когда он покорил ее, он
идет дальше. Он оставляет позади могилы своих отцов, и ему все
равно. Он похищает землю у своих детей. Ему все равно. Могилы
его отцов и права его детей преданы забвению. Он относится к своей
матери, земле, и своему брату, небу, как к вещам, которые могут быть
куплены, разграблены, проданы, как овцы или яркие бусины. Его
аппетит поглотит землю и оставит после себя только пустыню.
Я
не знаю. Наши пути отличаются от ваших путей. Вид ваших городов
причиняет боль взгляду красного человека. Но, может быть, это
потому, что красный человек — дикарь и не понимает.
В городах
белого человека нет тихого места. Места, в котором можно было
бы услышать, как разворачиваются листья весной или как шуршат крылья
насекомых. Но, может быть, это потому, что я дикарь и не
понимаю. Грохот только режет слух. Что остается в жизни, если
человек не может услышать одинокий крик whippoorwill или споры
лягушек, собравшихся ночью вокруг пруда? Я — красный человек и
не понимаю. Индеец предпочитает мягкий звук ветра, стремительно
летящий над поверхностью пруда и запах самого ветра, очищенного
полуденным дождем или пропитанного ароматом сосны.
Воздух
драгоценен для красного человека, ибо все существа разделяют один
и тот же вдох. Белый человек не замечает воздуха, которым он дышит.
Словно человек, умирающий в течение многих дней, он не чувствует
смрада.
Основано на Речи Вождя Сиэттла, американского индейца, обращенной к Президенту Соединенных Штатов, 1854
Великий
вождь из Вашингтона говорит, что он хочет купить нашу землю.
Великий Вождь посылает нам также слова дружбы и доброй воли. Это очень
мило с его стороны, так как мы знаем, что он не нуждается в нашей
дружбе взамен. Но мы рассмотрим ваше предложение. Ибо мы знаем,
что, если мы не продадим, белый человек может прийти с ружьями и
захватить нашу землю.
Как можно купить или продать небо, тепло земли? Эта идея чужда нам.
Если свежесть воздуха и сверкание воды не принадлежат нам, как же мы можем их купить?
Каждая
пядь этой земли священна для моих людей. Каждая блестящая игла
сосны, каждый песчаный берег, туман в темном лесу, каждая поляна и
жужжащее насекомое свято в памяти и опыте моих людей. Соки,
текущие в деревьях, несут в себе воспоминание о красном
человеке.
Умершие белого человека забывают страну своего рождения,
когда они отправляются бродить среди звезд. Наши умершие никогда
не забывают этой прекрасной земли, потому что она — мать
красного человека. Мы являемся частью земли, а она является
частью нас. Благоухающие цветы — наши сестры; олень, лошадь,
великий орел — наши братья. Скалистые гребни, сочные луга, жар тела пони
и человек — все это одна семья.
Когда Великий Вождь из Вашингтона говорит, что он хочет купить нашу землю, он требует от нас очень многого.
Великий
Вождь говорит, что оставит для нас место, в котором мы сможем
удобно жить. Он будет нашим отцом, а мы будем его детьми.
Эта
сверкающая вода, движущаяся в потоках, и реки — это не просто вода,
но кровь наших предков. Если мы продадим вам землю, вы должны
помнить, что она священна, и вы должны научить ваших детей, что
она священна и, что всякое призрачное отражение в прозрачной
воде озер говорит о событиях и воспоминаниях из жизни моих
людей. Шум воды — это голос отца моего отца. Реки — наши братья,
они утоляют нашу жажду. Реки несут наши каноэ и кормят наших
детей. Если мы продадим вам землю, вы должны помнить и научить своих
детей, что реки — наши и ваши братья, и посему вы должны относиться
к рекам с добротой, с которой вы относились бы к брату.
Красный
человек всегда отступал перед наступающим белым человеком, как
туман в горах бежит от утреннего солнца. Но пепел наших отцов свят. Их
могилы — священная земля так же, как эти холмы, эти деревья, эта
часть земли святы для нас. Мы знаем, что белый человек нас не
понимает. Одна часть земли для него такая же, как другая, ибо он
чужак, который приходит ночью и берет от земли все, что ему
нужно. Земля ему не брат, а враг, и, когда он покорил ее, он
идет дальше. Он оставляет позади могилы своих отцов, и ему все
равно. Он похищает землю у своих детей. Ему все равно. Могилы
его отцов и права его детей преданы забвению. Он относится к своей
матери, земле, и своему брату, небу, как к вещам, которые могут быть
куплены, разграблены, проданы, как овцы или яркие бусины. Его
аппетит поглотит землю и оставит после себя только пустыню.
Я
не знаю. Наши пути отличаются от ваших путей. Вид ваших городов
причиняет боль взгляду красного человека. Но, может быть, это
потому, что красный человек — дикарь и не понимает.
В городах
белого человека нет тихого места. Места, в котором можно было
бы услышать, как разворачиваются листья весной или как шуршат крылья
насекомых. Но, может быть, это потому, что я дикарь и не
понимаю. Грохот только режет слух. Что остается в жизни, если
человек не может услышать одинокий крик whippoorwill или споры
лягушек, собравшихся ночью вокруг пруда? Я — красный человек и
не понимаю. Индеец предпочитает мягкий звук ветра, стремительно
летящий над поверхностью пруда и запах самого ветра, очищенного
полуденным дождем или пропитанного ароматом сосны.
Воздух
драгоценен для красного человека, ибо все существа разделяют один
и тот же вдох. Белый человек не замечает воздуха, которым он дышит.
Словно человек, умирающий в течение многих дней, он не чувствует
смрада.
Комментарии
Марина
речь одного американского вождя, обращенная к президенту.
Елена
1 ребенок
Очень красиво и грустно.И актуально по сей день.
Катерина
1 ребенок
это точно! я когда возвращаюсь с природы (особенно если хотя бы на недельки две уезжаю), возвращаясь в Киев просто места себе найти не могу. не представляю, как можно жить в этих многоэтажках как в склепах, дышать этим воздухом, шум машин и т.д. это ужас. а потом снова втягиваешься, привыкаешь и просто фильтруешь. невозможно пропускать через себя все и начинаешь абстрагироваться. а в какой-то момент останавливаешься, и понимаешь, что слишком многое упускаешь за этой суматохой и абстрагированием, что ускользает нечто важное в жизни. и тогда я вспоминаю о природе, снова иду общаться с ней… вечный круговорот… как же я хочу свой дом, сад подальше от большого города… это моя мечта))