о грустном, болезненном и бесполезном…

Теперь и мой сынок вступил в лигу реактивных и травмоопасных.

Овладел-таки он навыком «я сам».

И вот под это звонкое «я» полетел-таки с высоченной лестницы на горке. Не в первый раз он катался с этой самой горки и бдительность моя дала промашку.
Перед глазами аж почернело все, когда я подхватила его тельце у последних ступенек.
Иду по дороге и ни чего не соображаю, что делать-то, может переломы, сотрясение; боюсь его даже чуть качнуть, что бы перехватить по удобнее.

У края дороги парковалась девушка, я подошла и попросила отвезти нас в травмпункт. Спасибо ей огромное, она нас усадила в машину и довезла.

Пока его осматривали, Рик окончательно пришел в себя от испуга и характерным «бррь» сообщил докторам, что привезли его сюда на машине. Губы окровавлены, на лбу вздувается лиловый рог, а он еще пытается меня успокоить.

Переломов нет, руки-ноги двигаются нормально, позвоночник и шея в порядке, осталось дело за малым — сделать рентген головы и…. выясняется, что аппарат сломан и вызывают наряд скорой.

  К тому моменту, пока скорая по обледенелым дорогам доползает до нас, Рик, полностью освоившийся, галопирует по стульям и скамейкам приемника, и всем проходящим старается рассказать о своем прошествии «я паль аааа бррь» и в подтверждение достоверности показывает на лоб.
 
-«Это и есть пациент?»

-да, может быть мы поедем домой, а рентген сделаем завтра в районной поликлинике?

— а зачем вызывали?

— это врачи травмы, у них аппарат не работает, вот и вызвали перестраховаться. Судя по его активности все в порядке, как вы и видите

— да, уж, — ухмыльнулся коренастый врач скорой, — но раз вызвали — отвезем вас, пусть проверят.

В Морозовской дали нам талон в кабинет рентгена, Рика уже вообще мало беспокоит, что случилось два часа назад.
  На стенах нарисованы герои из «Винни-пуха» и, почему-то, вперемешку со сражающимися рыцарями.

  В девять часов вечера, в очереди, нас летунов оказалось еще четверо. Все бодрые и веселые в сопровождении бледных и дерганых мам, вздрагивающих от каждого шороха.

Еще два часа пытались сделать рентген. Вы когда нибудь пробовали удержать неподвижным сильного и отчаянно сопротивляющегося мальчишку? Смирительную рубашку он попросту порвал.

— снимок смазанный, госпитализируйтесь. пусть наблюдают.

— а чем я его здесь кормить буду?

— ну что-то же все едят, вот и покормите.

— малыш аллергик, мы не из дома, поэтому у меня с собой ни чего нет...

После долгих препирательств и осмотра невролога, отпустили-таки нас «на поруки» домой, под личное наблюдение.

Домой. Пешком до метро поздним вечером по льду и в компании с сильным ветром. Метро. И снова ветер, темень, лед.

— Вот сейчас придем домой. Покушаешь, искупаешься и спать.

— нани, — отзывается сын.

С порога он рвется в кухню, вцепляется в тарелку с зачерствевшими каштанами и вздыхает: «нани».
  Потом отправляется в комнату к прабабушке и гордо демонстрирует разукрашенный лоб: «я паль бррь. наани»
Бережно поправляет, наложенную мною повязку с мазью, и гордо ударяет себя кулаком в грудь «я!!!»
И умиротворенно засыпает. День прожит не зря.

грустно, что сколько бы мы ни старались — мы не сможем уберечь наших детей ото всего.

болезненно, что наши дети будут набивать собственные шишки и гордится ими.

бесполезно сожалеть обо всем уже происшедшем.